Гласът ѝ звучеше отчаян. Най-накрая го отворих, по-скоро от любопитство, отколкото от съчувствие.
„Итън не е спрял да плаче, откакто публикува това видео“, каза Ашли, влизайки неканена. „Получава стотици съобщения, изпълнени с омраза. Колегите му го гледат по различен начин. Някои клиенти са отменили срещите си с него.“
Описанието ѝ ми достави неочаквано удовлетворение.
„И какво от това, трябва ли да се тревожа за това?“ попитах студено.
Ашли се строполи на дивана ми.
„Стефани, той направи това, което поиска. Записа го публично. Унижи се до смърт. Не е ли това достатъчно?“
Въпросът ѝ показваше колко малко разбираше ситуацията.
„Ашли“, обясних търпеливо, „този филм няма да заличи 45 години неблагодарност. Няма да отмени унижението от сватбата. Няма да поправи емоционалните щети, които ми причини през годините.“
Тя ме погледна сякаш се държа неразумно.
„Но той се извини публично. Призна си грешките.“